опять сел чайному столу, Амалия Осиповна, молча и без лукавства, протянула мне письмо, которое я никак не полагал могло быть у нее, - мое письмо к Степуну, однажды попросившего меня просмотреть английский перевод его "Переслегина", перевод, показавшийся мне неточным, - а так как одной из двух переводчиц являлась Амалия Осиповна, то Федор Августович3 и передал ей письмо с моим нелестным отзывом, сказав ей, по-видимому, что мне неизвестно, кто делал перевод. Этот поворот разговора сразу вывел его на простор веселой откровенности, причем выяснилось, что Амалия Осиповна тонкая ценительница того, что можно назвать искусством гафф. Мы обсудили с ней те, которые я в русском Париже уже успел совершить - по рассеянности, по отсутствию житейского чутья, - и просто так - здорово живешь. Между тем к коту опустилось, подобно полной луне, блюдечко с молоком, которое он стал лакать, соблюдая дактилический ритм. И он, и вся обстановка квартиры - все предметы - от письменного прибора Амалии Осиповны до большого мата у дверей, под которым русские парижане доверчиво прячут ключ, - все носило неуловимую, но несомненную печать доброты и душевности, которой отличаются вещи в доме у людей лучистых, щедрых на свои лучи. С прозрачнейшей - до дна - душевной добротой сочеталась у Амалии Осиповны нежность к миру, - любовь к "своенравным прозваньям" (как выразился Баратынский), стремление особенным, собственным образом все заново именовать в мире, - словно она верила - и может быть не зря - что улучшением имени можно улучшить его носителя.

Я стал бывать у Фондаминских почти ежедневно, а к концу моего пребывания в Париже и совсем к ним переселился: Амалия Осиповна с умилительной - но и беспрекословной - заботливостью решила, что я "замотался", что мне нужно "отдохнуть" перед тем моим публичным чтением, в устройстве коего она и ее друзья принимали ничем мной не заслуженное участие. Как же я запомнил прелестную, покойную комнату, осененную книжными полками - и заботу, продуманную до мелочей - до бутылки минеральной воды, до lotion для волос, до душистого талька.